Catch me

01:49 

В течение последних нескольких дней в голове назревало что-то, что я только что наконец выплеснул на, так сказать, электронную бумагу. Оцените, что ли, мои потуги на поприще прозы.

Их было двенадцать, по числу разделённых участков этих тёмных земель. Каждый из присутствующих прекрасно понимал, что ловить на этой вечере нечего, но их всех вызвал экклезиарх — тринадцатый правитель, и, по совместительству, самый главный. Несмотря на то, что между этими мужчинами и женщинами царила негласная вражда, перед экклезиархом все старались выглядеть чинно и культурно — ибо все они исповедовали одну религию и верили в одних и тех же богов — хотя на деле каждый из них готов был перерезать остальным глотки.
Худощавая графиня с чёрными засаленными волосами и трубкой с какой-то зажжённой курительной смесью в руках — очаровывать-то некого, вот она себя и запустила — очень жалела, что ей не разрешили привести с собой хотя бы одного слугу: мало ли что ей подсыпали представители других домов! Толстый, пошатывающийся от уже принятого ещё в поездке, а то и до неё, алкоголя барон ли, или пытающийся выглядеть самым образованным здесь блондин-эрцгерцог… Даже женской солидарности в чёрной женщине не осталось: царицу, всю в золоте (или позолоте?), она своим змеиным взглядом тоже не обошла. А уж княжна, всегда появляющаяся на встречах в нарядах откуда-то из заграницы, так вообще была объектом ненависти и зависти одновременно.
К слову, светловолосый эрцгерцог, нацепивший на красный мундир медалей, выданных, видимо, самому себе, единственный здесь был связан близкими узами с кем-либо из присутствующих, а конкретно — с молодым, бойким герцогом, приходившимся ему каким-то из братьев по материнской линии. Конечно, в высших кругах догадывались, что все они являются друг другу родственниками, но отношения между знатью прогнили настолько, что от этих догадок все отмахивались, как от назойливых жужжащих насекомых.
Был среди приглашённых и самопровозглашённый император, пришедший на ужин весь в шелках и при многочисленной свите, вот только указанием экклезиарха пускать родственников и слуг в банкетный зал было запрещено, поэтому все они остались за массивными запертыми дверьми. Возможно, поэтому смуглый человек не зная, чем себя занять, облокотился на стол, подпёр голову правой рукой, а пальцами левой стал то водить круги по столу, то барабанить, раз за разом томно вздыхая.
Самыми честными (и единственными, старающимися поддерживать беседу) были два старика, суверен и канцлер, оба непричёсанные и одетые в простые одежды, пусть и с одинаковыми кулонами в виде пера и листа бумаги на шеях. Они были друзьями детства и с раннего возраста верили в то, что всё же существует способ объединить земли в одну большую прекрасную страну, где все будут если не равны, то отличаться минимально. К сожалению, как видно, достичь этого им не удалось, но детская дружба и связанные с ней мечты всё равно прошли с ними через всю жизнь. Они оба отказались от причитающихся им по наследству титулов и выбрали нейтральные профессии: первый занимался тем, что посвящал людей в чины и саны (и выводил людей из них, практически всегда по причине смерти), а второй регистрировал эти состояния и вёл архив. Тем не менее, у обоих были небольшие владения.
Пресловутая княжна в заморских одеждах вела себя весьма подозрительно: то вглядывалась в лица своих соседей по столу, то смотрела куда-то вдаль, рассматривала картины на стенах, будто видела их впервые, хотя она в своём возрасте посетила этот место достаточно раз для того, чтобы изучить предметы искусства вдоль и поперёк. Это заметил благородный герцог с песчаной бородкой, специально для мероприятия приказавший слугам отполировать свой старый военный наряд до блеска, дабы показать всем, что земли находятся под надёжной защитой; вот только от кого эти покинутые места защищать, никто не знал и вопросительно поднял брови, уставившись на даму. Она лишь демонстративно отвернула от него свой взгляд.
Помимо закадычных друзей — канцлера и суверена — попытку завязать разговор предпринял смазливый маркиз с мелко-мелко вьющимися волосами, которыми он (и его придворные женщины) считал своим достоянием, жидкими, юношескими усиками и абсолютно гладким подбородком. Ощущение, будто борода у маркиза не росла вообще, что, впрочем, могло быть и правдой. Мужчина пытался заинтересовать какими-то отвлечёнными темами смущённого юного лорда, который впервые был на званом ужине и знал о правилах поведения только по книжкам. На трясущихся от волнения коленях юнца лежал плетёный кожей фолиант с текстами на древнем языке, который, кроме молодого правителя, из присутствующих не знал никто.
Внимание маркиза отвёл чернокожий коротко стриженый король в белой тунике, который захотел пообщаться с ним на какие-то политические темы; иными словами, посплетничать. Его акцент был и так забавным, а вкупе с маркизовскими протяжными звуками их беседа была просто уморительной для юного лорда, который неоправданно долго держал руки под столом, как будто что-то скрывая.
Внимание всех присутствующих привлекли медленные, отдающиеся гулким эхом шаги вперемешку с шарканьем. Мысль была лишь одна: идёт экклезиарх.
Из-за красной с позолоченными нитями шторы вышел высокий бледный человек в свободной чёрной одежде, на чёрном же поясе которой были закреплены кожаные ножны, содержащие в себе короткий кинжал из смешенного с чем-то серебра. На шее практически лысого седовласа висела инсигния из благородного металла: полумесяц и пересекающий её крест. Экклезиарх прокашлялся и начал торжественную речь:
—Ну, раз уж я просил не приводить прислугу, то и сам решил обойтись без неё, — старик усмехнулся и продемонстрировал присутствующим свою сухую улыбку. Люди не знали, как на это отреагировать; во всяком случае, скучающий император перестал барабанить пальцами по столу и выпрямился, юнец убрал руки из-под стола, а царица устремила взгляд на вновь вошедшего хозяина трапезы. — Перейду сразу к делу. Жить мне осталось недолго. Возможно даже меньше, чем многие из вас предполагают. Быть может, — улыбка стала ещё шире, — моя жизнь оборвётся на этом прямо на этом банкете, кто меня, старого, знает.
Гости ахнули, вот только среди этого общего вздоха экклезиарх различил сразу три или четыре поддельных, будто отрепетированных заранее. Что ж, подумал он, так тому и быть, и продолжил:
—В отсутствие прислуги и в качестве хозяина банкета, я самолично наполню бокалы каждого из вас, и, естественно, свой, долго выдержанным в моих запасах вином. Насладитесь же этим напитком, поскольку, скорее всего, моё участие в трапезах прекратится.
Высокий человек взял ёмкость и прошёлся вокруг стола, наливая каждому примерно равное количество жидкости бордового цвета, напоминающего кровь. Некоторые взглянули на экклезиарха вопросительно, а кто-то пригубил немного. Толстый барон же выпил всё залпом и, небрежно щёлкнув пальцами, смачно приложился головой об стол. Присутствующие ахнули вновь, не успевшие проглотить жидкость рефлекторно выплюнули её кто на стол, кто на пол, кто на себя, но всё обошлось — спустя пару секунд толстяк радостно захрапел.
—Вот видите, к чему приводит бездумная нетерпеливость, — заметил экклезиарх, обратившись сразу ко всем. — А вот теперь давайте же выпьем за то, чтобы моя смена, с которой мне ещё предстоит вас познакомить, могла хоть раз так же, как я сейчас, собрать вас всех вместе.
Но сам старик свой бокал не поднял: прокашлявшись, он опустил ёмкость на стол и, дав отмашку, что всё в порядке, встал из-за стола и отошёл обратно за штору. Что с ним стало? Лёгкое недомогание? Забыл что-то? Или всё куда серьёзнее? Особо нетерпеливые тоже встали и принялись расхаживать по залу, кто-то остался сидеть, кто-то начал обсуждать причины такого странного поведения.
Наконец, через несколько минут экклезиарх вернулся с улыбкой на лице и, взяв в руку ещё не опорожнённый бокал, жестом пригласил всех занять места и сделать то же самое.
—Ну, за нашу смену! — воскликнул он и подмигнул юному лорду, который от неожиданности чуть не расплескал свой напиток. Как по команде, все вместе одним глотком осушили свои бокалы. Спустя ещё пару мгновений, экклезиарх упал навзничь. Началась паника.
Виновные, пусть и не состоявшие в сговоре ввиду отсутствия контакта между своими домами, но каким-то образом узнавшие остальных участников преступления, лишь переглянулись.
Все знали: никакой смены нет. За место экклезиарха ещё предстояло побороться.


@темы: ночной /б/ред, обращения к народу

URL
   

главная